Неточные совпадения
Не знали они, что нетрепетен всегда предстою
собственному моему суду, что ланиты мои не рдели багровым румянцем
совести.
Он смотрит, ищет, освещает темные места своего идеала, пытает
собственный ум,
совесть, сердце, требуя опыта, наставления, — чего хотел и просит от нее, чего недостает для полной гармонии красоты? Прислушивался к своей жизни, припоминал все, что оскорбляло его в его прежних, несостоявшихся идеалах.
Но Эссен, недовольный ни
собственной чистой
совестью, ни страхом несчастного крестьянина и желая, вероятно, искоренить in Russland [в России (нем.).] взятки, наказать порок и поставить целебный пример, — написал в полицию, написал губернатору, написал в рекрутское присутствие о злодейском покушении старосты.
Нашлись, конечно, сейчас же такие люди, которые или что-нибудь видели своими глазами, или что-нибудь слышали
собственными ушами; другим стоило только порыться в своей памяти и припомнить, что было сказано кем-то и когда-то; большинство ссылалось без зазрения
совести на самых достоверных людей, отличных знакомых и близких родных, которые никогда не согласятся лгать и придумывать от себя, а имеют прекрасное обыкновение говорить только одну правду.
Но Хиония Алексеевна была уже за порогом, предоставив Привалову бесноваться одному. Она была довольна, что наконец проучила этого миллионера, из-за которого она перенесла на своей
собственной спине столько человеческой несправедливости. Чем она не пожертвовала для него — и вот вам благодарность за все труды, хлопоты, неприятности и даже обиды. Если бы не этот Привалов, разве Агриппина Филипьевна рассорилась бы с ней?.. Нет, решительно нигде на свете нет ни
совести, ни справедливости, ни признательности!
Самый беспощадный суд есть
собственный суд, он есть адское мучение, мучение
совести, раздвоение, потеря цельности, существование, разорванное на клочья.
Прочитав эти довольно темные изречения, Егор Егорыч затрепетал, так как изречения совпадали с его
собственным необъяснимым страхом, и забормотал про себя: «Что же это такое, болтовня обезумевшей старухи или пророчество и должный удар в мою
совесть?
— Судья в этом деле —
совесть самого более нравственного организма, его
собственное сознание принадлежащего ему права и как результат этого сознания — успех.
— Нет; во-первых, меня успокаивает сознание моего
собственного превосходства; во-вторых, я служу потому только, что все служат. Что же в России делать, кроме службы! И я остаюсь в этом звании, пока не потребуют от меня чего-нибудь противного моей
совести; но заставь меня хоть раз что-нибудь сделать, я сейчас же выхожу в отставку. (Картавленья нисколько уже было не слыхать в произношении полковника.)
Верьте
совести, ваше высокоблагородие, что
собственными ногами весь вояж сделал, даром что дело было зимнее.
И если согласился с нею, что «теперь так», то потому, что его
собственная художественная
совесть сказала ему: «теперь так».
Все против Катерины, даже и ее
собственные понятия о добре и зле; все должно заставить ее заглушить свои порывы и завянуть в холодном и мрачном формализме семейной безгласности и покорности, без всяких живых стремлений, без воли, без любви или же научиться обманывать людей и
совесть.
Она, из тьмы винных подвалов и из-под спуда
собственной его
совести, выводила на свет Божий множество таких делишек, которые либерал и патриот считал безвозвратно канувшими в пучину забвения.
«Надо отдать их! Надо признаться!.. Но как признаться? Как язык-то повернется на такое признанье?.. И неужели она простит и это?.. Простит! Простит наверное! Но тем-то оно горше для
собственной твоей
совести! Если бы возможно было тотчас же расстаться, разойтись заклятыми врагами, это, кажись, и лучше, и легче бы мне было; но встретить в ответ на твою низость всепрощающий, любящий взгляд — это ужасно, это невыносимо!»
Он рисовал мне картину бедствий и отчаяния семейств тех, кого губил Висленев, и эта картина во всем ее ужасе огненными чертами напечатлелась в душе моей; сердце мое преисполнилось сжимающей жалостью, какой я никогда ни к кому не ощущала до этой минуты, жалостью, пред которою я сама и
собственная жизнь моя не стоили в моих глазах никакого внимания, и жажда дела, жажда спасения этих людей заклокотала в душе моей с такою силой, что я целые сутки не могла иметь никаких других дум, кроме одной: спасти людей ради их самих, ради тех, кому они дороги, и ради его,
совесть которого когда-нибудь будет пробуждена к тяжелому ответу.
Г-н фон Рихтер встал и начал раскланиваться… но на пороге двери остановился, как бы почувствовав угрызение
совести, — и, повернувшись к Санину, промолвил, что его приятель, барон фон Дöнгоф, не скрывает от самого себя… некоторой степени…
собственной вины во вчерашнем происшествии — и потому удовлетворился бы легкими извинениями — «des exghizes lechères» [»Легкие извинения» (искаж. фр.: des excuses légères).].
И в заключение совершенно неожиданно прибавляет: «Изложив все сие по сущей
совести, повергаю себя и свою семью, из
собственных малолетних детей и сирот-племянниц состоящую, на усмотрение: хотя бы места станового удостоиться, то и сим предоволен буду».
— А это верно господин Шпандорчук не чувствует ли себя перед Нестором Игнатьевичем в чем-нибудь… неисправным? — тихо вмешалась Анна Михайловна. — Все пустые люди, — продолжала она, — у которых очень много самолюбия и есть какие-то следы
совести, а нет ни искренности, ни желания поправиться, всегда кончают этим, что их раздражают лица, напоминающие им об их
собственной гадости.
Усматривая из настоящего случая, до какой степени я иначе понимала мою обязанность против того, как вы, вероятно, ожидали, я, к великому моему сожалению, должна просить вас об увольнении меня от настоящей должности, потому что, поступая так, как вы того желаете, я буду насиловать мою
совесть, а действуя по
собственному пониманию, конечно, буду не угодна вам».
Он лелеял эту мысль и уже стремился к этой цели. Ее смерть в настоящую минуту окружила бы ее в его
собственном сознании ореолом мученичества, а это и было бы главной причиной мучительных угрызений
совести.
Мы обошлемся сперва с князем, обвиним предателей и поклонимся ему; предатели же будут наказаны
собственным и грозным судом своей
совести, а от нас да будут они преданы анафеме!
— Я называю вещи их
собственными именами. Я часто завидую вам, вашему спокойствию и чистой
совести; я завидую тому, что у вас есть… Ну, да это все равно! Нельзя и нельзя! — перебил он сам себя злым голосом. — Не будем говорить об этом.
Мы обошлемся сперва с князем, обвиним предателей и поклонимся ему; предатели будут наказаны
собственным грозным судом своей
совести, а от нас да будут они преданы анафеме!
Вообще во всех подобных обстоятельствах крайне любил наш герой оправдывать себя в
собственных глазах своих разными неотразимыми резонами и успокоивать таким образом вполне свою
совесть.
Тогда он, на
собственный риск и на
совесть, обучил практически всех своих лесников компасной и глазомерной съемке, разведочной службе, устройству засек и волчьих ям, системе военных донесений, сигнализации флажками и огнем и многим другим основам партизанской войны.
Такая подруга-жена художника является живым воплощением его
собственной художественной
совести.
— «Не знаю, а только плохо, фальшиво!» И такой умственно-неубедительный довод убеждает художника, потому что она высказала только то, что ему говорила его
собственная художественная
совесть, но что он хотел задушить, заглушить в себе из лени, из нежелания опять и опять перерабатывать неудавшееся место.
«Мы, дескать, мученики своих убеждений: все говорят против
совести и получают от этого выгоду; и мы могли бы тоже получить выгоду, проповедуя чужие мысли, которых не разделяем; но мы не хотим кривить душою и молчим, затаив в себе
собственное, самобытно сочиненное воззрение до того времени, когда можно будет его высказать без опасений».
Действуя таким образом, не часто ли также поступаем мы против
собственных убеждений и даже
совести?
На лице старухи было написано, что она, слава богу, сыта, одета, здорова, выдала единственную дочку за хорошего человека и теперь со спокойною
совестью может раскладывать пасьянс; дочь ее, небольшая полная блондинка лет двадцати, с кротким малокровным лицом, поставив локти на стол, читала книгу; судя по глазам, она не столько читала, сколько думала свои
собственные мысли, которых не было в книге.
Сами тяжущиеся мимо
собственных выгод своих перенесут дело в Совестный Суд, как только пронесется слух, что судья судит истинно по
совести и уже прославился мудростью своего Божеского суда.